Интервью

«Главное - строительство храмов внутри человеческих душ...»

26.08.2015

«Русская народная линия» в рамках цикла «Слово архипастыря» готовит интервью с правящими архиереями Русской Православной Церкви. На наши вопросы уже ответили Предстоятель РПЦЗ митрополит Иларион, митрополит Минский Филарет, митрополит Владивостокский Вениамин, архиепископ Южно-Сахалинский Тихон, епископ Кронштадтский Назарий и другие. Сегодня представляем вниманию читателей беседу с митрополитом Архангельским и Холмогорским Даниилом.

- Ваше Высокопреосвященство, в одном из своих интервью Вы сказали, что родились в верующей семье. Не могли бы Вы рассказать о своих родителях? Каким было Ваше детство, отрочество и юность?

- Во времена лихолетья наш род не потерял веру, и это, конечно, заслуга моих предков. Особенно со стороны отца. Моя бабушка, молясь за своих внуков, просила не здоровья, не благополучия, не разрешения каких-то житейских проблем. Она просила одного, и просила очень усердно, посещая монастыри, раздавая посильную милостыню - просила, чтобы хоть один из ее рода стоял у престола Божия. Когда я был маленьким, бабушка водила меня в храм и все говорила: «Хоть бы ты стал батюшкой...» Конечно, ребенку трудно было это понять, тем более без опыта личного общения со священнослужителем. Такие были времена: в лучшем случае можно было подойти на исповедь и сказать несколько слов, больше никакого доступа к священникам не было.

Я регулярно исповедовался, причащался, читал духовную литературу; с детства очень любил читать Евангелие. Слава Богу, у нас были и духовные книги, и иконы, с этим не было особых проблем (это было в 60-70-е годы). Были жития святых, проповеди Илии Минятия, Исаак Сирин был, Ефрем Сирин... Для души было всё, не было только, как я сказал, общения со священниками. Город почти миллионник, всего три храма, священнослужители всегда очень заняты: кто-то умирает, кто-то болеет, кого-то нужно причащать, службы служить...

Потом настала пора идти в армию. Был Великий пост (в нашей семье всегда соблюдали посты); я специально особенно сильно постился, даже не вкушал рыбу, и ушел в армию на второй день Пасхи. Для меня Пасха 1979 года была какой-то особенной, ведь призыв на службу воспринимался как радостное событие.

- После армии Вы закончили Одесскую духовную семинарию и Московскую духовную академию. Почему Вы решили получить духовное образование?

- Отслужив полтора года, я пришел в отпуск и познакомился с замечательным священнослужителем - у него был тогда свободный вечер. Это был мой первый «контакт» со священником, и он закончился тем, что мне сказали: «Приедешь после армии - и твоя жизнь изменится».

До этого я думал остаться в армии, пойти в военное училище. Мне нравилась дисциплина и нравилось то, что ответственность распределялась очень четко, всегда можно было понять, где граница твоих обязанностей и твоих полномочий. Но за последние полгода желание оставаться пропало, весной я уволился и приехал домой. С этим священнослужителем мы полетели к митрополиту Зиновию (Мажуге) в Тбилиси. Владыка Зиновий сейчас причислен к лику святых, а тогда он служил в храме Александра Невского, ему было уже около 90 лет. Он сказал: «Иди в семинарию, это твой путь. Поступишь и будешь иподиаконом у митрополита».

Так и произошло. Я сдал экзамены, меня зачислили, ещё не началась учеба. Идет всенощная, после помазания выходит старший иподиакон, берет меня (а мы стояли на клиросе), заводит в алтарь и говорит: «Иди к владыке под благословение». Владыка спрашивает: «Кто вы, откуда? А, с Воронежа, это моя первая кафедра... Вы поступили? Вот вам первое послушание: будете у меня иподиаконствовать».

Так сбылись слова владыки Зиновия, и у меня началась совсем другая жизнь. Когда поступаешь в семинарию, возникает ощущение, что включили пятую передачу, а в себя приходишь, уже когда этот путь заканчивается. А дальше-то что? А дальше - Московская духовная академия.

- В 1985 года Вас постригают в монахи. Как Вы приняли решение о монашеской жизни?

- Поступив в академию, я был восхищен Лаврой, в первую очередь - монахами, которые в ней жили и часть из которых училась вместе со мной на курсе. Это были замечательные, глубоко духовные, кристально чистые души, и мне тоже захотелось быть в их числе. И так получилось, что, по милости Божией, меня взяли в Лавру послушником.

Само решение о монашеской жизни далось непросто. Монашество налагает очень большую ответственность. Не хотелось попасть не в свои сани. И вот однажды (когда мы уже несколько месяцев отучились) подходит ко мне наш староста и говорит: «Слушай, пойдем вместе писать прошение в монастырь». Я на него смотрю так и спрашиваю: «А с чего ты взял, что я собираюсь в монастырь-то?», - я ведь сам для себя ещё не принял решения, и мне, конечно же, было интересно, откуда у него такая мысль. А он на полном серьезе отвечает: «Я слышал, как ты с кем-то разговаривал и сказал, что нужно писать прошение и идти в монастырь».

А я такого никогда никому не говорил! Это было для меня слишком важно, я просто не мог такого никому сказать. А староста говорил совершенно искренне! И у меня сразу возникла мысль - не моя мысль, она откуда-то пришла: «Это воля Божия». Тогда я спросил его: «А чего ты ко мне-то подошел?» - «Да вдвоем как-то смелее» - «Ну пошли». И мы пошли, написали прошения, потом встретились с отцом-наместников, а потом я поехал домой на каникулы. Мне тогда было 25 лет. Приехал и сказал маме: «Я написал прошение в монастырь». Мама ответила: «Это твой путь, тебе и выбирать». Так я оказался в монастыре.

Потом снова учился, учился... Потом стал помощником благочинного - благочинным Лавры тогда был нынешний владыка Онуфрий, предстоятель Украинской Православной Церкви. А в 1988 году его назначили наместником Почаевской обители, и он все передал мне. Я тогда очень волновался, никак не мог с этим «смириться»: «Отец благочинный, ну как же вы меня бросите здесь одного?» Одно дело, когда ты выполняешь, что тебе скажут, а другое - когда ты сам принимаешь решения... Владыка отвечал: «Ничего, ты же был у меня помощником, ты уже все знаешь, все понимаешь». А мне хотелось уцепиться за его рясу и не отпускать! Тем более, что, нужно сказать, владыка Онуфрий - необычайный человек. У него есть такие дары, которых я ни у кого из священнослужителей не встречал. Он очень много мне дал.

В первую очередь я тогда пошел, конечно, к духовнику - отцу Кириллу (Павлову). Расстроенный весь... Отец Кирилл обнял мою голову, прижал к себе и сказал: «Неси, неси это послушание. Это тебя преподобный Сергий поставил, неси». Потом я поехал к одному знакомому батюшке в Липецкую епархию, ему тоже пожаловался. А он так серьезно меня выслушал и сказал: «Да, у тебя не по годам послушание, - мне тогда ещё не исполнилось 28 лет. - Но ты смиряйся перед братией, и преподобный Сергий будет тебе всегда помогать». И в самый первый день моего послушания случилось такое маленькое чудо, что я понял - это специально для меня, и мое сердце успокоилось.

Бывает, кто-то заболел и не может нести послушание, например, у мощей, и нужно найти ему замену. Идешь к такому-то монаху (мобильных телефонов тогда ещё не было) и говоришь: «Слушай, брат, иди срочно постой у мощей преподобного Сергия». А иногда прибегаешь - и нету этого монаха. Он то ли к кому-то в гости ушел, то ли в храме, то ли к нему приехали знакомые, и он где-нибудь около Успенского собора с ними беседует, то ли в академию пошел - он там учится. То есть человек в Лавре, но найти ты его не можешь. А мне в первый день нужно было срочно заменить трех монахов! Я думаю: нужно вот этого, этого и этого. Где их найти? Смотрю в окно - идет один из них. Я выбегаю, все ему объясняю, он говорит: «Понял, благословите». Я поворачиваюсь - идет второй! Я ему: «Как хорошо, иди делай то-то и то-то»... Собираюсь вернуться в келлию - третий идет! Специально будешь звать - они так не придут, а чтобы все трое в одно время, в одном месте, не сговариваясь... Для меня это было чудо Божие!

Благочинный в Лавре отвечает за очень многое. Пишешь расписание богослужений - один служит на ранней, другой - на средней, третий - на поздней. Пять Литургий у нас было в воскресный день, и на каждую нужно всех назначить: кто пономарит, кто поет, кто исповедует. Затем послушания - кто чем занимается. Если монаху нужно, например, кому-то квартиру освятить или ещё зачем-то выйти в город - он идет к благочинному. И прочее.

Это послушание очень ответственное и неспокойное. Тебе постоянно звонят, постоянно стучат. Только откроешь Евангелие почитать - бух-бух-бух: «Отец благочинный, у меня такая беда приключилась...» Что-то надо посоветовать, что-то ещё...

Плюс у нас было двадцать шесть, говоря светским языком, объектов (а сейчас ещё больше) - храмов, подворий, часовен, которые находятся за пределами обители. Здесь то же самое: кто-то приболел - нужно туда кого-то послать, и так далее. И ты постоянно в заботах, у тебя нет свободного времени. Редкие минуты счастья - когда ты заболеваешь!, Какой-нибудь грипп свалил, лежишь. После двенадцати ночи хождения прекращаются, ты спокойно читаешь, делаешь, что хочешь. Утром тебя никто не поднимает, все на братском, потом ранняя Литургия, и так до восьми-девяти часов - твое время.

И вот с одной стороны, например, вирус подцепил, температура, или кашель, все воспалено внутри, с другой - есть возможность читать Святых Отцов... А это то, чего нам всегда не хватает. Этим нужно жить, это нужно вобрать в себя, как воздух. Не случайно святитель Игнатий Брянчанинов и другие Отцы Церкви пишут, что по своему внутреннему воздействию чтение Святых Отцов приравнивается к молитве.

У Симеона Нового Богослова был учитель - Симеон Благоговейнейший. Он дал ему такой наказ: один час молиться, один час трудиться и один час читать Святых Отцов...

- Более 15 лет Вы несли различные послушания в Троице-Сергиевой лавре. Какое значение для Вас лично имеет эта святая обитель?

- Лавра - это мой дом. Это место, где я духовно родился, это питательная среда, которую можешь оценить только тогда, когда ее лишишься. С тех пор, как я оказался на Сахалине, для меня было особенно радостно - и необходимо - приезжать в Лавру, чтобы «подзаряжать» свои духовные «аккумуляторы».

- 11 ноября 2001 года состоялась Ваша хиротония во епископа Южно-Сахалинского и Курильского. Девять лет Вы занимали эту кафедру. Какова специфика самой восточной епархии Русской Православной Церкви на территории России?

- Специфика заключается в том, что, во-первых, это была одна из новообразованных епархий. Во-вторых, там ничего не сохранилось. Не было не только материальных святынь - поклонных крестов, часовень, храмов, монастырей, но и опыта богообщения, какой можно встретить в семьях с традиционным православным укладом. Это связано с тем, что до 1989 года на Сахалине, на этом огромном острове, не было ни одного прихода, ни одного храма, ни одной часовни и не было священнослужителей. Традиция прервалась, и нужно было все восстанавливать. Этот процесс затрудняла ещё одна особенность - удаленность от центра. На Сахалине, на острове, высокие цены на любые товары - в Хабаровске одни, а на Сахалине другие.

Ну и самая большая проблема, конечно, в кадрах. Жатвы много, а вот делателей... (ср. Мф. 9:37). Основная масса священнослужителей в нашей Церкви - женатые, часто у них бывает много детей, а такой священник просто не мог выжить в этих поселках на Сахалине. А местные жители, выросшие вне традиции, не могли найти из своей среды кандидата в священнослужители. Поэтому одной из самых больших проблем было подобрать достойных священников, которые должны были быть одновременно и проповедниками, и прорабами, и менеджерами - ведь нужно было строить храмы.

Наконец, когда государство перестало контролировать сферу религии, в нее хлынули проповедники из различных протестантских деноминаций и сект. Поколения наших предков были для них идолопоклонниками, а они сами - первыми, кто принес на нашу землю «настоящее христианство». Религиозная составляющая в их действиях была переплетена с экономической и даже политической: Сахалин - это огромные запасы полезных ископаемых и так далее. Противостояние всегда было, есть и будет, с этим мне тоже пришлось столкнуться, неся свое послушание на острове.

- Ныне Южно-Сахалинской епархией управляет Ваш родной брат архиепископ Тихон. Как так получилось, что оба брата приняли монашество и теперь являются архиереями?

- Владыка Тихон - талантливый человек, Бог дал ему очень много. Он ничего не может делать наполовину, в любое дело, за которое берется, вкладывается на двести процентов. Техникум закончил на «отлично», институт - с красным дипломом... Конечно, таких людей всегда не хватает, и, когда я попал на Сахалин, то взял брата себе в помощники. Он ещё не был монахом, но изъявил твердое желание пойти монашеским путем. Господь видел его сердечные устремления, и обстоятельства сложились так, что его духовной родиной стал Сахалин. Там он стал монахом, там состоялся как священнослужитель, и Господь через Святейшего Патриарха благословил ему быть моим преемником.

По-человечески мне было грустно и трудно, ведь владыка Тихон был очень хорошим помощником. Но так судил Господь. Я поблагодарил Святейшего за это мудрое решение, а потом собрал отцов и сказал: «Отцы, не обижайтесь, но ни одного из вас я с собой не возьму». Дело в том, что, когда епископа переводят на новое место, то лучшие кадры покидают епархию вместе с ним. Это люди, к которым он привык, на которых можно опереться. Ведь к новому человеку нужно присмотреться, а времени присматриваться нет!

Но, как я уже говорил, в эти новые маленькие епархии очень трудно найти активных священнослужителей. К тому же назначают на эти новые кафедры молодых епископов, у которых ещё нет опыта служения, нет своих кадров. Поэтому я никого не стал брать с собой в Архангельск. Это трудно, ты как будто покидаешь семью. И я благодарю Бога за то, что Он меня не оставил и послал мне здесь новых замечательных помощников.


С конца 2011 года Вы возглавляете Архангельскую митрополию. Какие за это время произошли перемены в епархии? Что на сегодняшний день она собой представляет?

Самое главное то, что духовная жизнь развивается. Мне как правящему архиерею помогают, ведь один в поле не воин, как гласит русская пословица. У нас талантливые люди, я вижу это по работе наших епархиальных отделов, их активность значительно увеличилась. Видно, как изменились приходы, монастыри. Например, Антониево-Сийский монастырь. Незадолго до меня епархию покинул его настоятель отец Трифон - масштабная, талантливая личность. Чувствуется, что его не хватает, и нужно время, чтобы новый человек на его месте набрал силу, расправил крылья, и ему нужно в этом помогать. Слава Богу, обитель развивается. Развивается и Артемиево-Веркольский монастырь. На его подворье в Архангельске идет серьезная социальная работа: общество трезвости у нас есть, работа с наркозависимыми и так далее.


Одно из самых значимых событий - строительство кафедрального собора. Когда я приехал, у меня просто сердце сжалось оттого, как трудно здесь было прежнему архиерею - владыке Тихону (Степанову). Я думал: «Надо же, он прослужил здесь 15 лет, он всех знал, и если у него строительство встало, то что буду делать я?» Тем более Север, как мне сказали, это такое место, где пять лет присматриваются, а потом уже помогают. И что, пять лет все будет стоять? А ведь служить действительно негде. Если сравнить с нашими соседями (тем же Мурманском, Сыктывкаром, Карелией), мы в хвосте! У всех в России уже есть кафедральные соборы, а у нас - маленький кладбищенский храм! Даже духовенству негде собраться: алтаря нам не хватает.

Плюс нужно было ремонтировать епархиальное управление, заново возрождать епархиальный сайт и журнал. В тяжелом аварийном состоянии находились многие архангельские храмы (в первую очередь, Ильинский кафедральный собор), и откладывать их реставрацию было нельзя. А средств не было совсем! Прошло время, и слава Богу, нашлись благотворители.

Святейший в свое время предупредил меня: «Трудностей в епархии будет много». Зато теперь слова апостола Павла стали мне настолько близки, что воспринимаются не на уровне сознания, а на уровне сердца: «сила Божия в немощи совершается» (2Кор. 12:9-10).


И я очень благодарен тем, кто меня здесь поддержал, и московским, и архангельским, и сахалинским друзьям, прихожанам...

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл во время визита в Архангельск отметил значительное улучшение епархиальной жизни. Какие задачи стоят перед епархией на сегодняшний день?


Для меня даже строительство кафедрального собора - задача второстепенная. Главное - строительство храмов внутри человеческих душ. Чтобы в тех людях, в которых Христос не воскрес, посеять семя Царствия Божия и помочь вырастить его. Тогда у нас все будет.

Самое главное - возрождение веры. И на этом поле идет самая страшная борьба.

В заключение, Ваше Высокопреосвященство, хотелось бы попросить Вас обратиться с напутственным словом к читателям «Русской народной линии».

Есть замечательные слова святителя Афанасия (Сахарова), человека, который не был теоретиком, а сам прошел христианский путь. Он говорит в своих песнопениях: «Русь святая, храни веру православную, в ней же тебе утверждение». Что значит хранить? Жить этой верой, нести ее, как знамя. Если не будем хранить, не будет утверждения, а будет распад, распад во всем.

А святой Иоанн Кронштадтский, цитируя других святых, говорит, что мы должны собирать божественные лучи в своем сердце. Как увеличительное стекло собирает их вместе, чтобы направить в одно место, и тогда становится способно возжигать все, что рядом, так и мы должны возжигать сердца людей, которые нас окружают. Дай Бог, чтобы каждый из нас горел - не дымил, не тлел, а именно горел этим чистым огнем, как горит свеча перед иконой Христа Спасителя.



Источник: http://ruskline.ru/analitika/2015/08/25/glavnoe_stroitelstvo_hramov_vnutri_chelovecheskih_dush/






Публикации

Насаждение неоязычества — это вовсе не возрождение религии наших предков
13 Окт 2017

Насаждение неоязычества — это вовсе не возрождение религии наших предков


Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион прокомментировал специальный репортаж Александра Лукьянова «Свидетели Перуна», который был показан на телеканале «Россия 24».

Судьба "Матильды" - уже отработанный медийный шлак, теперь нам будут навязывать тему "православного экстремизма"
9 Окт 2017

Судьба "Матильды" - уже отработанный медийный шлак, теперь нам будут навязывать тему "православного экстремизма"


В преддверии премьеры фильма Алексея Учителя "Матильда" не утихают споры об исторической достоверности сюжета картины, о границах допустимого в искусстве, о праве государства контролировать отечественный кинорынок.

Поговори со мной на моем языке
18 Сен 2017

Поговори со мной на моем языке


Ощущение внутренней беспомощности как условие успешной проповеди, песочные слова-образы как импульс для размышлений о любви, дружелюбный тон по отношению к миру как избавление от маргинального сознания. Протоиерей Павел Великанов — доцент Московской духовной академии, главный редактор портала «Богослов.Ru» — раскрыл свое видение жизни Церкви.

Архангельск для меня родное слово
14 Сен 2017

Архангельск для меня родное слово


Необъяснимым образом бывают связаны с Архангельском люди, чьей жизни мимолетно коснулся крылом Архангел: может, фамилией в родословной, а может, романтическим увлечением беломорскими далями. А искания, открытие себя — это как предчувствие встречи.