Землетрясение всегда неожиданно

Дата публикации:29.12.2017

Архангельский публицист Владимир Станулевич о страшном выборе 1917 года: распад страны и междоусобица на обломках или большевики, восстановившие ее кровью и репрессиями?

Из благих намерений

В 1917 году случилось подобное землетрясению: когда в земной коре возникает напряжение, малейший толчок высвобождает таящиеся силы. Напряжением был разрыв между узким слоем богатейших людей, собственников земли, капитала, имеющих доступ к власти; теми, кто имел ресурсы и хотел управлять, но был не допущен к власти; и подавляющим большинством, которое не имело ни власти, ни собственности. Были капиталисты без аристократического происхождения, которые не могли обладать властью, но рвались к ней. Процесс пошел от нескольких подвижек - желания части семьи Романовых заменить царя, желания военно-промышленной буржуазии, обогатившейся на военных заказах, сформировать через Думу «ответственное правительство», «оттереть» царскую бюрократию, аристократическую, самодержавную. Разрушительная роль большевиков в роковом феврале преувеличивается, с их же подачи, а вот такая же роль иностранных влияний – как немецких, так и союзных –недооценивается: те хотели остаться в тени.

 С какого момента все посыпалось? Коммунисты славу 1917 года присвоили себе. Но это не так. За то, что происходило в прошлом веке, ответственны люди, задумавшие переворот в феврале 1917 года. «Великий Октябрь» был некой поправкой в движении истории, но все необратимое произошло ранее. Возникает вопрос: люди, близкие государю и государственную власть осуществляющие, — почему они не справились? Потому что сами хотели перемен. Февраль 1917-го сделали не голодные рабочие, которые прорывались под выстрелы в центр Петрограда, и не солдаты, которые постепенно переходили на сторону народа, а царское окружение — генералы, командующие фронтов, которые блокировали передвижение верных войск на Петроград, отчасти государственная бюрократия, Госдума и ее председатель Михаил Родзянко, военно-промышленные комитеты, созданные из капиталистов, занимавшиеся выполнением госзаказов в интересах фронта, — Александр Гучков, например.

Из благих побуждений эти люди желали улучшить госуправление. К тому же летом 1917 года Антантой планировалось наступление на фронте, которое разгромило бы Германию. Были заготовлены огромные военные запасы, мобилизованы дивизии, перевооружена армия и в России, и во Франции. Наши войска по договоренности с англичанами и французами должны были оккупировать Константинополь. Это резко повысило бы авторитет царского правительства, и переворот был бы невозможен. Переворот требовался до начала успехов на фронте. Частью бюрократии и высшим кругом крупных капиталистов и военных планировалось возвести на престол или сделать регентом при Алексее Николаевиче великого князя Михаила Александровича Романова. Но, как известно, благими намерениями выстлана дорога в ад. Они открыли ворота и выпустили стихию, которую никто не смог сдержать.

С чем не справился государь?

Императора Николая II изображают слабым руководителем. А с чем он не справился? Он упрямо выполнял программу своего отца Александра III по усилению позиции России в мире. Государь многое сделал для Севера. Он реализовал идею отца о создании незамерзающей базы флота и порта — выхода России в мировой океан, построив Романов на Мурмане (будущий Мурманск), и протянул туда железную дорогу. Выход в мировой океан, развитие Арктики —  стратегический вопрос. В Тибет и в Монголию отправлялись российские разведывательные экспедиции. Считается, что после Мировой войны произошел бы раздел Китая и Россия резко усилила бы свое влияние в Азии.

Внешний курс российского государства не устраивал мировые державы, в первую очередь англичан, несмотря на то, что они были нашими союзниками в Первой мировой войне.

До тех пор пока Николай II был в «самодержавной матрице», то есть правил, как отец, все было относительно хорошо. Неприятности начались после краха в русско-японской войне и революционных событий 1905 года. Императора уговорили даровать конституцию, разрешить создание партий и независимых СМИ, что требовало совершенно других навыков управления. «Самодержавная матрица» и новые условия пошли на разрыв — вокруг Николая и внутри него. Если бы не это, государь справился бы с ситуацией. Резко усилилась значимость крупных капиталистов, работающих на выполнение военных заказов и рвущихся к власти. Они засели в военно-промышленных комитетах, им предоставили все полномочия, потому что фронту не хватало снарядов, патронов. Этим людям в какой-то момент показалось, что еще немного, и можно будет взять власть в свои руки, сформировать «ответственное правительство». Государя, если бы он не захотел этого, следовало заменить тем, кого устроила бы конституционная монархия. Требовался управляемый царь.

Немалую роль сыграли выборные земства. Раньше они выполняли узкую задачу организации образования и здравоохранения. Во время войны их наделили полномочиями и финансами, чтобы обеспечить тыловое устройство и разделить ответственность с бюрократией. Считалось, что это снимет накал критики власти, а получилось наоборот. В земства попала интеллигенция, которая умела хорошо говорить, но не привыкла и не умела нести бремя власти. При этом хотела отобрать у бюрократии не половину, а весь пай управления.

В тот момент для землетрясения было достаточно небольшого толчка. Стечение обстоятельств: война, желание военно-промышленных капиталистов получить власть, личные качества Николая II, реформы в разгар Первой мировой. Что им стало – убийство Распутина или недостаток хлеба в Петербурге, уже не важно, главное, толчок произошел.

Распад или террор?

Ответственность за начало XX века, за репрессии 1937 года, как ни парадоксально, и на людях, сделавших революцию в феврале 1917 года. Можно сказать, что последующие трагедии по железной логике не случиться не могли. Или государство распалось бы в ноль, или появилась бы сила, которая сказала: «Мы соберем все, загоним всех к счастью железной рукой, но тех, кто против, уничтожим». Если бы у этой силы не хватило решительности, мы получили бы распавшуюся Россию.

Вот большой морально-этический вопрос — что лучше? Или, вернее, какой выбор был меньшим злом после Февраля? С одной стороны, обломки Российской империи, все эти фактически отпавшие в 1917-м Финляндия, Прибалтика, Украина, Закавказье, которые погрязли бы в междоусобице и которые прибрали бы к рукам государства-победители. С другой стороны, территориальное восстановление империи кровавым террором большевиков. На кону была гибель русской цивилизации!

Тогда, кроме большевиков, не нашлось иных сил, способных собрать государство. «Белые» не могли этого сделать, поскольку воевали за счет внешнего ресурса. Ведь Запад преследовал задачу — не допустить восстановления сильной России. Они были готовы привести к власти белое правительство в центре России при условии, что  периферия — Украина, Прибалтика, Закавказье, возможно, Сибирь — были бы независимы от Москвы.

Снять напряжение

Предпосылки революционной ситуации наблюдаются  сейчас в большинстве стран земного шара. Есть они и в России: разрыв между богатством и бедностью один из крупнейших в мире, желание мировых игроков расформировать наше государство и ко всему прочему начало реформ. А это довольно опасно, потому что у людей появляются необоснованные ожидания. Нереализованные надежды опаснее, чем тяжелая жизнь.

Что делать? Первый руководитель государства должен контролировать ситуацию, удерживая страну от взрыва. Снимать напряжение между двумя плитами – богатством и бедностью, национальными окраинами и центром,  не допускать толчка, ведущего к землетрясению.

Всем, кто может и хочет, нужно понять, их долг — найти варианты взаимодействия с властью, даже если противно, через не могу, а не ломать ее в соответствии со своими желаниями и амбициями. В феврале 1917 года все, «кто мог и хотел», думали, что уберут неспособных с помощью народа, а в итоге — миллионы репрессированных, десятки миллионов погибших в войне и умерших от голода. Что получилось от благих намерений?

А простым людям что делать в этой ситуации? Помнить, что есть вещи более важные, чем мы сами — это наши дети, будущее поколение, которое должно жить в России, а не быть разбросанным по всей земле и отлученным от  русского языка и культуры. Нужно подготовить их к будущей жизни, к вызовам, которые бросает мир. 

Источник: "Вестник Архангельской митрополии", №5/2017

Возврат к списку




Публикации

Храм преподобного Серафима: из Архангельска в Канаду
15 Май 2018

Храм преподобного Серафима: из Архангельска в Канаду


Храм преподобного Серафима Саровского в Роудоне будут строить совместно на двух континентах — в России и Канаде.  Канадские строители в ближайшее время осуществят нулевой цикл работ, а сам сруб из северного круглого леса изготовят в Архангельске и затем  доставят на Северо-Американский континент в разобранном виде.

Игумен Феодосий (Нестеров): Развивать Север без участия государства невозможно
9 Май 2018

Игумен Феодосий (Нестеров): Развивать Север без участия государства невозможно


О причинах коррупции, демографических проблемах и воспитании молодежи рассуждает член Общественной палаты Архангельской области, руководитель епархиального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества игумен Феодосий (Нестеров).

Как в раю
26 Апр 2018

Как в раю


Рай в представлении ранних христиан — город, Небесный Иерусалим. Откровение святого Иоанна Богослова рисует его образ через городскую символику — стены, украшенные драгоценными камнями, золотая улица, озаренная божественным светом. В Средние века появилось пасторальное представление о рае: луг, нежные животные, плеск речушек. Образ Небесного Царства стал одной из главных тем мировой культуры на протяжении многих столетий. Об этом рассказывает доцент кафедры культурологии и религиоведения Высшей школы социально-гуманитарных наук и международной коммуникации САФУ Ирина Фельдт.

Хвала владычествующему с благостию!
25 Апр 2018

Хвала владычествующему с благостию!


Шестьдесят секунд в минуту, час за часом, из года в год. Механически и порой бездумно мчимся мы от дольнего мира к горнему, зачастую полагая свое странствие бесконечным и ориентируясь на фантомные маяки. Между тем, вариантов будущего не так уж много — а именно два!