Погром в Кожеозерском монастыре в 1918 году

VII Иоанновские образовательные чтения17 Апреля 2006

В конце 1918 года в Кожеозерском монастыре Архангельской епархии произошла трагедия.  События тех дней позволяют восстановить сохранившиеся архивные материалы.
В марте 1914 года  этот монастырь возглавил 34 –летний игумен Олег (Завилин), насельники монастыря отнеслись к этому назначению неодобрительно.
По их мнению молодой настоятель, а он по возрасту был младше всех в обители, не сможет управлять монастырем.  В 1917 году за ревностное исполнение пастырских обязанностей он был возведен в сан архимандрита, но отношение насельников к настоятелю не изменилось. В тот год возникли перебои со снабжением монастыря хлебом, что было связано не столько с упущениями  архимандрита в управлении монастырем, сколько с трудностями военного времени – шла первая мировая война, участником которой была и Россия. Братия, невзлюбившая настоятеля, приписала это  к его недостаткам . В обители назревал конфликт. На начало 1917 года в Кожеозерском монастыре значилось 6 иеромонахов, 4 иеродиакона,  9 монахов и: 5 послушников.  Трое – иеромонах Михаил, иеродиакон Даниил, монах Августарий находились в отлучке. 
Изменения государственного строя в России повлекли за собой нестроения в монастыре. 26 апреля 1917 года иеродиакон Зосима с помощью находившихся в монастыре членов Онежского исполкома провел в монастыре собрание. Большинством голосов архимандрит Олег был отстранен от настоятельской власти, для управления монастырем до назначения другого настоятеля был избран исполнительный комитет из 5 человек.   Председателем был утвержден  иеромонах Арсений, секретарем – иеродиакон Зосима.
На следующий день 27 апреля 1917 года около 8 часов утра избранный   комитет  пришел к настоятелю и потребовал монастырские деньги, а так же  подписать акт о передаче управления монастырем комитету. Архимандрит подписать акт отказался, а деньги обещал   выдать после первого числа мая. 
Монахи перестали ходить в Храм Божий и отказывались от монастырских работ. В связи со сложившейся ситуацией настоятель монастыря обратился в Архангельскую Духовную консисторию с просьбой послать кого-либо для рассле- дования дела на месте. Духовная консистория, получив рапорты архимандрита Олега и исполнительного комитета Кожеозерского монастыря, немедленно отправила туда благочинного монастырей архимандрита  Вениамина.
Следствие по хозяйственной деятельности архимандрита Олега было поручено благочинному 3-го округа Онежского уезда Александру Попову. 
Расследование продолжалось около трех недель.  31 августа 1917 года Духовная консистория ходатайствовала перед Св. Синодом об увольнении архимандрита Олега от должности настоятеля Кожеозерского монастыря, с определением его  в число братии Красногорского монастыря.    
Обобщая  весь собранный материал, благочинный архимандрит Вениамин пришел к выводу, что для спасения обители необходимо изменить профиль монастыря, образовать на базе Кожеозерского монастыря женский монастырь и   предложил Консистории поселить в нем  инокинь из образцовых монастырей – Холмогорского и Шенкурского. Монахов же Кожеозерского монастыря расселить по монастырям епархии. Виновных в прегрешениях, не наказывая, переместить  в другое место, чтобы уберечь их от грехопадения. Многие из насельников говорили Вениамину о своем желании перейти в другой монастырь, некоторые раскаивались, что приняли монашество.
Пока в монастыре шло расследование солдаты, вернувшиеся с фронта,  из деревни Кривой Пояс написали письмо в Духовную консисторию с просьбой удалить из монастыря иеродиакона Зосиму, "как зачаток анархизма". По их мнению, он являлся виновником нестроения в монастыре" . Деревня Кривой Пояс находилась в 30 верстах от Кожеозерского монастыря и территориально входила в Олонецкую губернию. Место было глухое, в 200 верстах от уездного города и в 140 - от г. Онеги.  Сочувствуя крестьянам, обитель построила для проезжающих два дома-гостиницы: один в монастыре, другой – в 28 верстах от него по дороге к Онеге. В этих домах постоянно находился кто-нибудь из монастырских, чтобы оказать помощь путникам.
Помимо этого обитель часто обеспечивала жителей д. Кривой Пояс необходимыми продуктами по их  себестоимости, а наиболее бедных даже содержала за счет монастыря. Кроме того, обитель  пожертвовала крестьянам деревни дом под училище. С помощью Кожеозерского монастыря в1897-1898 годах в этой деревне был открыт приход, но так как он был бедным, то часто оставался без священника, поэтому в церкви богослужения и требы совершали, как правило, иеромонахи монастыря. Большую симпатию жители деревни испытывали к настоятелю архимандриту Олегу, усилиями которого совершались благие дела для кривопоясан. Поэтому все, что происходило в монастыре, крестьяне этой деревни воспринимали как непосредственно касающееся их  дело.
Духовная консистория, получив письмо и рапорт Вениамина о нравственном состоянии братии монастыря, занялась преобразованием мужского  Кожеозерского монастыря в женский.
Узнав об этом, старшая братия Кожеозерского монастыря 28 июля 1917 года обратилась в Консисторию с просьбой оставить монастырь мужским. Под прошением стояли подписи иеромонахов Арсения, Аарона, Германа и иеродиакона Зосимы. Через месяц, видя, что дело по преобразованию продолжает двигаться вперед, комитет Кожеозерского монастыря уже обратился с покорнейшим прошением о назначении в обитель настоятеля. Свой выбор братия монастыря остановила на бывшем настоятеле Веркольского монастыря архиман- дрите Зосиме, который в сентябре 1917 года был уволен от своей должности и переведен в число братии Красногорского монастыря. 8 ноября 1917 года Духовная консистория назначила о. Зосиму управляющим Кожеозерским монастырем, на правах настоятеля, но тот от назначения  отказался.
8 ноября 1917 года,  в Консистории было получено согласие монахинь Ямецкого монастыря переселиться во вновь образуемый Кожеозерский женский монастырь.  Монахи встревожились и в декабре 1917 года обратились в Духовную консисторию с предложением назначить настоятелем монастыря иеромонаха этого монастыря Иону, только что, в сентябре, перешедшего из Красногорского монастыря. Но назначение Ионы  настоятелем монастыря не состоялось. По документам  видно, что у руководства монастырем оставался комитет во главе с иеромонахом Арсением.
8 апреля (26 марта ст.ст.) 1918 года  в Архангельскую духовную консисторию пришло сообщение из Кожеозерского монастыря, что крестьяне     деревни Кривой Пояс  намереваются напасть на монастырь и ограбить его. 
1 марта 1918 года около 20 молодых людей, преимущественно из солдат, прибыли в монастырь с оружием, стали оскорблять братию, угрожая заколоть их штыками. Но насельники сохраняли спокойствие, в споры с прибывшими не вступали и солдаты покинули монастырь. Мирной развязке способствовало то, что  за монастырь  вступился милиционер Зайцев  из Кожского общества, который   обязал  солдат не трогать имущество монастыря и покинуть его пределы.
Опасаясь ограбления, братия монастыря обратилась в волостной комитет Устькожской земской управы Онежского уезда с просьбой оградить обитель от   нападений со стороны крестьян Олонецкой губернии. Как выяснилось, священник церкви дер. Кривой Пояс о. Григорий был очень не доволен устранением из обители архимандрита Олега и намеревался "проучить братию". Архангельская духовная консистория  послала в Олонецкую консисторию рапорт с просьбой оградить Кожеозерскую обитель от неблаговидных действий священника Георгия Смирнова. 
Несмотря на нестроения в монастыре, окрестное население Онежского края относилось к нему благожелательно и было единодушно в признании его необходимости. 
По поручению Духовной консистории благочинный монастырей архимандрит Григорий 19-20 марта 1918 года  произвел ревизию Кожеозерского монастыря. В своем рапорте он сообщил, что внешний облик монастыря изменился, носит более или менее благоустроенный вид, в храмах довольно опрятно…. В обители имеются значительные запасы в закромах - зерна, а на скотном и конном дворах – сена. Сенокос и заготовка дров производились трудами братии при помощи рабочих. Имелось достаточное количество рогатого скота и лошадей. Отсутствие настоятеля в монастыре пагубно отражается  всюду. Богослужения совершались спешно,  ратия по будням  редко посещала церковь. За порядком никто не следил,  Иеромонахи  служили только по праздникам и воскресным дням. 
В монастыре, хотя и существовал комитет,  но управлял обителью иеро- диакон Зосима, который не считался ни с чьим мнением. Если хозяйственные дела в монастыре шли довольно успешно, то  духовная жизнь монахов была неподобающая.
Епископ Архангельский и Холмогорский Нафанаил, учтя, что Арсений как председатель комитета фактически являлся настоятелем монастыря,  обратился в Священный Синод об утверждении его в должности настоятеля.  Священный Синод указом №150 от 19 июля 1918 года утвердил иеромонаха Арсения в должности настоятеля монастыря.   (Арсений принял по акту все имущество Кожеозерского монастыря  еще 24 марта 1918 года.  )
Жизнь в обители стала налаживаться. 1918 год для монастыря был урожайным. В начале августа в Кожский народный Совет (или земская волостная управа) поступило обращение братии монастыря, в котором говорилось, что "жители д. Кривой Пояс никем незваные явились в монастырь и стали без разрешения жать и молотить монастырский хлеб для себя". Прибывший Кожский милиционер и несколько депутатов стали убеждать крестьян прекратить бесчинство,  на что кривопоясяне отвечали, что, в силу декрета Совета народных комиссаров о национализации монастырского имущества они имеют полное право отобрать у монастыря всю землю и имущество, как ближайшие к нему соседи.
Чтобы не остаться без хлеба, а своими силами монастырь убрать урожай не мог, он пригласил крестьян четырех ближайших деревень на жатву с платой за труды зерном. Многие согласились и, прибыв в монастырь, работали каждый на своем участке.   К тому времени Красная Армия, вытеснив союзнические войска, захватила всю Онегу до Порога, чем прервала всякое сообщение монастыря с деревнями, расположенными выше Порога, а также с городом Онегой, где в это время находился настоятель монастыря иеромонах Арсений.
После отступления красноармейцев дорога на Онегу освободилась. настоятелю сообщили о самоуправстве крестьян дер. Кривой Пояс. О. Арсений    обратился к начальству с просьбой защитить обитель от соседей-разбойников.
На помощь монастырю было послано два карательных отряда солдат: с Поморья и из Онеги. Поморский отряд пришел в монастырь раньше и арестовал 4-х кривопоясан подстрекателей, а остальных разогнал. Крестьяне из Кожских деревень остались и продолжили жатву.
Вскоре зачинщиков отпустили. Говорили, что это сделано по просьбе о. Арсения. Возвращаясь домой, и, проходя мимо обители освобожденные высказывали в адрес насельников монастыря угрозы. нападением, но те не обратили на это внимание.
Возвратившись домой, несколько кривопоясян пошли в г. Пудож и получили   у большевистского руководства разрешение на право изъятия монастырского имущества. Возвратившись домой, они во главе с комиссаром Николаем Синициным и Федором Таразановым, собрали сельский сход и решили идти "громить монастырь". Среди жителей д. Кривой Пояс были и защитники монастыря, их  убили, чтобы не предупредили монастырских о задуманном и направились в монастырь.
В ночь с 29 на 30 сентября, когда все в обители спали, к монастырю подъехали вооруженные люди. Выбив дверь, ворвались к настоятелю монастыря иеромонаху Арсению, который был болен, и убили его. После этого, посадив мальчика-келейника под замок, злодеи направились в соседний деревянный корпус, где жили иеромонахи. Всех арестовали и заперли в келье настоятельского корпуса.
 Иеродиакон Пантелеймон, живший рядом с этой кельей, был заколот, и находившиеся под арестом монахи слышали его крики. Иеромонаха Аарона увели в «отхожее место», где расстреляли. Думая, что он мертв, убийцы бросили его и ушли. Придя в себя, раненый Аарон сумел выбраться из монастыря. Удалось бежать и мальчику-келейнику. Открыв окно, он по веревке спустился вниз и покинул монастырь.
В это время в помещение, куда были брошены арестованные монахи, привели новых заключенных – послушника старца  Александра Кузнецова и Ивана Яковлевича Анцыферова. Последний появился в монастыре буквально за два дня до происшедшего. Вместе с ним прибыли в обитель жена и трое малолетних детей, чтобы не умереть с голода, они решили перезимовать в монастыре, так как дома  хлеб не уродился.
Отсюда всех арестованных перевели в каретник и приставили к дверям охрану. Так как обитателей монастыря захватили  ночью, все они были одеты легко, а один из них был даже босиком. Холод и страх доходили до самого сердца страдальцев. А в это время вандалы грабили все, что могли унести или увезти с собой – лошадей, коров, хлеб и др.
Минуты шли за минутами, и казалось, что об арестованных  забыли. Но, ошиблись. Грабители вывели из каретника послушника Михаила Черепанова, эконома монастыря иеродиакона Иоанникия и Ивана Яковлевича Анцыферова, которых тут же расстреляли. Остальным арестованным заявили, что их не тронут, они могут жить в монастыре безбоязненно и пользоваться оставленным им хлебом и пятью коровами.
Заперев людей в каретнике, непрошенные гости удалились. Часа через два арестованных выпустил богомолец из д. Прилук, которого злодеи взяли с собой, но тот от них убежал и освободил оставшихся в живых обитателей монастыря.
Отслужив молебен о своем спасении, монахи стали хоронить убитых. Перед ними открылась картина страшного злодейства. В гостинице нашли труп Марфы Зайцевой, старухи, гревшей самовары для приезжавших в монастырь путников. Остались сиротами дети Ивана Анциферова, как признались убийцы,  убитого по ошибке, 
Но не успели высохнуть слезы на глазах осиротивших детей, как ужас и страх снова сковал всех живших в  монастыре.  Через два дня после первого нападения, в ночь с 1-го на 2-е октября 1918 года, кривопоясян» снова появились в Кожеозерской обители. Всех оставшихся в живых монахов заперли в келье, за исключением монаха Германа.
В этот раз грабители потребовали к себе ризничего иеромонаха Иону и приказали открыть дверь в ризницу. Трясущиеся руки не слушались,   поэтому один из «гостей» обухом топора ударил по замку и распахнул дверь. Здесь злодеи сломали сейф, в котором находилось 12 тыс. рублей, сразу же перешедшие в руки грабителей, а. процентные билеты внутреннего займа и  другие ценные бумаги, в общей сумме на более чем 70 тысяч рублей, разбросали по полу.
Обнаруженные ими священные сосуды (потир и дискосы) не взяли. Видя, что его собираются убить, ризничий Иона попросил расстрелять его в храме, но враги вывели его на улицу и поставили перед церковью. До залпа оставались считанные секунды, когда послышались звуки приближавшейся лодки. Оказалось, что приехал комиссар отряда.
Расстрел отложили до утра, а ризничего вернули в его келью.  Вместе с другими заключенными он провел здесь остаток ночи. Утром выяснилось, что караул, охранявший их, сменился. Вместо солдат на посту находились иеромонах Герман с товарищем. Захватчики приказали  монастырскому повару приготовить обед  и уехали.
Поставленный из монахов караул выпустил заключенных, и те, не дожидаясь появления убийц, приговоривших их к смерти, ушли из монастыря в сторону дер. Сидоровская. По пути встретили богомольцев, направлявшихся в монастырь, которые сказали им, что дорога свободна. После этого они безбоязненно добрались до деревни.
В этот же день монастырь покинула еще одна группа монахов и проживавших там работниц (скотница, прачка и др). В их числе был и раненый Аарон. Они также решили идти в дер. Сидоровскую, но пошли не прямой дорогой, а лесом. Шли молча, огоня не разводили, спали под открытым небом. Для большей осторожности, часть из них решила обойти кругом встретившиеся на пути озера, а двое пошли прямо и вскоре вышли на большую дорогу. Через некоторое время к ним присоединились другая часть группы. После этого, славя Бога за избавление, все пошли в дер. Сидоровскую.
В дальнейшем очевидцы этих событий разошлись по всей губернии, но некоторые остались в Кожском приходе.  Один из них иеромонах Иона и рассказал священнику Кожского прихода Иннокентию Кононову о произошедшем погроме монастыря.
Из монастыря никаких сведений не поступало. Там оставались только иеромонах Герман, человек пять монахов и вдова Ивана Анциферова с тремя малолетними детьми. Никто о них ничего не слышал.  Но архивные документы открывают нам подробности о дальнейшей судьбе некоторых участников этих событий.
17 (30) октября 1918 года в Пертоминский монастырь обратился монах Кожеозерского монастыря Валентин о принятии его в члены братства. В своем заявлении он писал: «В ночь на 30 сентября (13 октября) на Кожеозерский монастырь напала вооруженная винтовками банда большевиков из крестьян селения Кривой Пояс Пудожского уезда, отстоящего от монастыря в 30-ти верстах. Убили настоятеля иеромонаха Арсения и иеродиакона Пантелеимона, (нас)- остальную братию – заперли в каретнике, а сами стали грабить в келиях, монастырские амбары и кладовые. Утром грабители вызвали из каретника монахов Иоанникия и Илию, послушника Михаила Черепанова и работника гражданина Онежского уезда Ивана Анцыферова и зверски убили их всех четверых. Позднее был найден труп убитой ими же проживавшей в гостиной старушки гражданки Онежского уезда Марфы Зайцевой.
Совершив эти зверства, часть банды на карбасах и лодках увезли в Кривой Пояс награбленное монастырское имущество и провизию, а остальные погнали туда скот: лошадей и коров, захватив с собой монаха Серапиона, послушника Григория Варенцова и богомольца-трудника Николая Кабанова. Спустя двое суток, то есть 2-го октября, во вторник, разбойники вновь, во время пения вечерни явились в монастырь: забрали наличные богослужебные сосуды, все найденные ими в церквах деньги, все более ценное и церковные пелены и покровы, а из кладовых разное хозяйственное имущество. Потом почти всю оставшуюся братию арестовали на ночь. Я и иеромонах Иона были приговорены к расстрелу. Разбойники-большевики с награбленным ночью уехали в свою деревню, оставив 4-х человек для окарауливания нас и приведения в исполнение их смертного приговора. Оставшиеся, надо полагать, упившись церковным вином, уснули в гостинице. В это время бывший на свободе иеродиакон Гурий выпустил нас
из-под ареста, и я бежал из монастыря и пришел в здешний Пертоминский 15(28) октября.
В виду того, что положительно не могу вернуться в Кожеозерский монастырь, не рискуя быть убитым, пройти же в Архангельск для явки Епархиальному начальству не имею возможности вследствие недомогания, полученного от двухсот верстного перехода почти без одежды (в одном кафтане) и от недоедания, осмеливаюсь покорнейше просить Ваше Высокопреподобие принять меня в число братии вверенного Вам монастыря. 17/30 октября 1918 года Иеромонах Валентин».
11 ноября 1918 года Духовная консистория, ознакомившись с заявлением иеромонах Валентина, разрешила ему остаться в Пертоминском монастыре.
В ноябре 1918 года иеромонах Аарон просит  временно определить его в число братии Пертоминского монастыря, так как "место моего жительства Кожеозерский монастырь совершенно разорен красноармейцами, и братия вся почти расстреляна. Находясь израненный, кое-как добравшись до Архангельска без всяких средств к существованию, имею надежду, что Епархиальное начальство обратит внимание на мое безвыходное положение и удовлетворит мою просьбу". Благочинный монастырей архимандрит Григорий в своем рапорте в Епархиальный совет сообщал, что выслушав, личную просьбу беженца из разоренного Кожеозерского монастыря Аарона о его бесприютном тяжелом двухмесячном скитании после бегства из монастыря, он ходатайствует об определении Аарона «хотя бы временно в одном из непострадавших от большевиков монастырей (Сийский, Пертоминский, Красногорский)».  С согласия архимандрита иеромонах Аарон был принят временно  в Красногорский монастырь, а в Пертоминский монастырь был определен иеромонах Анатолий.
О трагедии, случившейся в упомянутом монастыре подтверждают и слова  настоятеля Пертоминского монастыря иеромонаха Вадима. В январе 1919 года в своем письме к благочинному монастырей архимандриту Григорию он пишет, что «Кожеозерский монастырь 30 октября 1918 года разграблен бандою большевиков. Настоятель оного иеромонах Арсений и часть братии зверски убиты, а остальные разбежались, и что в настоящее время Кожеозерский монастырь находится во власти большевиков».
В результате произошедших трагических событий в Кожеозерском монастыре безвинно погибли:
1. Настоятель монастыря иеромонах Арсений
2. Иеромонах Пантелеймон
3. Монах Иоанникий
4. Монах Илья
5. Послушник Михаил Черепанов
6. Работница Марфа Зайцева
7. Богомолец Иван Яковлевич Анцыферов.


___________________________________

  ГААО.Ф.29.Оп.1.Т.2.Д.1312.
  Там же.  Д.1309. Л.4-об
  ГААО.Ф.29.Оп.1. Т.2.Д.1269. Л.363.

Санакина Т. А., начальник отдела публикаций и использования документов государственного архива Архангельской обл.




Публикации

«Свидетели Иеговы» изнутри: письмо бывшего члена секты
2 Июн 2017

«Свидетели Иеговы» изнутри: письмо бывшего члена секты


Если «Свидетели Иеговы» думают, что смогут возрастать в подполье как раньше, они вообще не представляют себе мира, в котором живут сейчас.

«Неизвестный композитор»: Бесконечный путь к совершенству
30 Май 2017

«Неизвестный композитор»: Бесконечный путь к совершенству


Музыка для нас все: учеба, работа, развлечение — это наша жизнь. А цель в ней — бесконечный путь к совершенству. Так рассуждают ребята из группы «Неизвестный композитор». Некогда они выступали на приходских праздниках, а сейчас их слушают тысячи зрителей на солидных фестивалях. О своем пути и планах на будущее, силе искусства и музыке города молодые исполнители рассказали в интервью для «Вестника Архангельской митрополии».

Владимир Онуфриев: Серьезная музыка — потрясающий инструмент личностного роста
26 Май 2017

Владимир Онуфриев: Серьезная музыка — потрясающий инструмент личностного роста


Метафизика города, его атмосфера, образ мыслей людей — тема, затронутая в прошлом выпуске «Вестника». В продолжение мы пытались узнать, как в Архангельске ощущает себя человек одаренный, живущий музыкой, снискавший известность и славу в этом сегменте культуры?

Блажени людие, ведущие воскликновение
26 Май 2017

Блажени людие, ведущие воскликновение


Музыка отражает настроение души: люди поют, когда счастливы или, наоборот, когда в их сердцах поселяется печаль. В древней Псалтыри — царь Давид изрек точные слова: «Блажени людие, ведущие воскликновение». Он называет здесь счастливыми тех, кто умеют стройно петь Господу  победную песнь.